The Aquarian

“The Aquarian” апрель 2014

Заставив фанатов ждать нового материала 4 года, Combichrist вернулись с “We Love You”, шестым студийным альбомом, вышедшим месяц назад. Основанная фронтменом Icon Of Coil Энди ЛаПлегой аггротех-группа стала объектом бурных дискуссий с первого же своего релиза “The Joy Of Gunz”, выпущенного в 2003-м году.
Перед тем как отправиться в североамериканский тур, ЛаПлега нашел время поговорить с The Aquarian о новом альбоме и многом другом.

Как обычно проходит запись материала для Combichrist?
– Всегда по-разному. Я оказываюсь в студии, и либо я использую все свои наработки, и альбом готов, либо я ничего из них не использую и переписываю все с нуля. Иногда у меня есть определенное представление о том, как все должно звучать, или о том, как альбом должен начинаться, и тогда идея развивается дальше сама собой. Единственное, что неизменно – в студии я работаю в одиночку.

Насколько творческий процесс изменился со времен “The Joy Of Gunz”?
– Первый альбом был своего рода расчисткой студии. В нем просто собран разный экспериментальный материал, я даже не был уверен до конца, что стану выпускать его. И поэтому он сильно отличается от второго альбома [“Everybody Hates You”, 2005]. Выбор звучания для второго альбома был абсолютно осознанным.
С самого начала главной установкой было “никаких компромиссов”. Но тем не менее, часть меня всегда думала “нет, этого мне точно делать не стоит”. Теперь же я думаю “да хрен с ним, могу делать что угодно”. От работы в определенных рамках я пришел к полной свободе, теперь если мне вдруг захочется включить в альбом джазовый трек, я так и сделаю.

Есть что-то, чего ты хотел бы добиться этим альбомом?
– Я думаю, я лишь хочу, чтобы у меня был грубый и честный альбом. Он очень честный, и я говорю это каждый раз, потому что действительно верю в это. Я не стал вылизывать этот альбом. Я мог бы нанять какого-нибудь продюсера, чтобы тот отшлифовал его как следует, но я не стал этого делать, потому что я думаю, мне как раз удалось передать в нем дух Combichrist.

В “We Love You” есть какая-то общая тема или послание?
– В нем та же тема, что была и раньше. По отдельности мы хорошие люди, но говоря о человечестве в целом, мы в полной жопе. (смеется) Я смотрю новости, встречаюсь с разными людьми в дороге, и я прекрасно вижу, что происходит вокруг. Мне просто кажется, что идиотам не стоит размножаться. Я аполитичен, но понимаю, что происходит вокруг меня, и в этом вся соль. Сейчас в моей музыке уже меньше персонажа Combichrist. Я думаю, по большей части он уже исчез, и мое творчество становится все более личным. В нем больше меня и моих взглядов на мир.

Ты говорил, что раньше Combichrist основывался на персонаже, так называемой панк-рок мессии. В твоей музыке есть еще другие персонажи?
– В персонаже Combichrist хорошо то, что я могу заставить его делать что угодно. Я как-то посмотрел “У холмов есть глаза”, так вот, никто не предъявлял претензий Уэсу Крэйвену из-за него, потому что все понимали, что это просто кино, а меня поливают дерьмом из-за моего персонажа. Но я же просто рассказываю разные истории. Это все равно, что снимать фильм о серийном убийце или сексуальном насилии, но только в них всегда все держится на персонажах, а моя проблема в том, что я пишу не только от лица персонажа. У меня также есть очень личные тексты.
И тут возникает недопонимание, потому что кто-то сначала послушает песню от моего лица, а потом попадают на песню от лица персонажа. И не могут понять, в какой из них реальный я. Нет, я не не бегаю по району и не расстреливаю людей, как Тед Банди. Но мой персонаж все еще отчасти жив, потому что без него я не смог бы выступать. Я превращаюсь в него во время своих шоу. Если бы на сцене был реальный я, я бы просто сел там, открыл пиво и поболтал с людьми. (смеется)

В прошлом году ты выпустил “No Redemption”, саундтрек к игре Devil May Cry. Процесс написания саундтрека отличается от процесса написания материалов для Combichrist?
– Очень даже. Они присылают тебе свои наработки, ты просматриваешь все эти видео и зарисовки, ты проникаешься их настроением и начинаешь переносить его в музыку. Поэтому звучание “No Redemption” сильно отличается от обычных треков Combichrist, ведь в этом случае я реализую чью-то чужую идею. Когда я пишу что-то свое, я сочиняю все с нуля, мне самому нужно создавать настроение и образы.

Ты родился в Норвегии, а сейчас живешь в Атланте. Это как-то влияет на твое звучание?
– Сложно сказать, потому что я давно уже здесь. За последние 10 лет я столько всего написал, сложно сказать, в каком направлении я бы двигался, останься я в Норвегии. Может в блэк-метал ударился бы. (смеется) В любом случае, я никогда не интересовался тем, что происходит на музыкальной “сцене” Норвегии, так что не думаю, что что-то было бы иначе.
Единственное, чем жизнь здесь повлияла на меня, так это тем, что в детстве я слушал много кантри и блюграсс, потому что моя мама увлекалась такой музыкой, но я никогда особо не вникал в эти стили, хотя они мне и нравились. А теперь я серьезно увлечен рокабилли и всему, что к нему прилагается – классическими автомобилями и мотоциклами. Я собираю хот-роды, и это все, чем я занят вне тура. Я не хожу на концерты, я езжу на автомобильные шоу и рокабилли-фестивали.
Я никогда не увлекался чем-либо из музыкальной “сцены” Норвегии, потому что там нет адекватных музыкальных СМИ. Их волнует только то, что модно. Им никогда не было до нас дела, даже несмотря на то, что мы неплохо продвигались в нашем деле, ровно до того момента, пока мы не выступили перед 20.000 зрителей с Rammstein. Внезапно мы стали очень важны для них, но я послал их нахуй.

Музыка с элементами электроники сейчас очень популярна, как в попсе, так и в роке. Есть идеи, почему так?
– Забавно, ведь мы сейчас как раз стараемся использовать поменьше электроники. Но вообще не знаю, рано или поздно мода на это пройдет. Электронная музыка уже давно популярна в Европе, а в США больше любят рок и метал. Я думаю, это такой способ принятия европейской музыки без отречения от традиционных увлечений. Это довольно забавно; группы типа Korn сейчас делают что-то подобное, если бы они играли такую музыку лет 10 назад, все бы говорили “Они играют техно”, а сейчас такое считают металом.

Как ты со своей группой готовишься к грядущему туру?
– Мы очень много репетируем. Чаще всего это происходит на стуле в баре. Нам ведь нужно закаляться. (смеется) Но да, мы репетируем, заранее тестируем все оборудование для тура и все, что будет на сцене, например стойку для синтезатора, которую мы собственноручно сварили, у меня же есть своя мастерская, вот там мы все и делаем. На самом деле мы уже так привыкли к турам, что нам и не надо особо к ним готовиться. В основном достаточно просто погрузиться с головой в новые треки.

Какие лучшие и худшие стороны у туров и выступлений?
– Лучшие моменты в туре – это когда ты на сцене. Худшие моменты – когда ты выходишь на сцену. (смеется) Нет ни одного дня, когда бы я ждал этого с нетерпением, потому что ты уже настолько уставший и поехавший, что тебе не хочется ничего, кроме как быть дома. Но когда ты уже на сцене, это самое прекрасное чувство на свете.
Вот такой вот парадокс. Мне нравится быть со своими друзьями, но мне так же нравится быть дома со своей девушкой, собаками, машинами и жить своей жизнью. Но как только я оказываюсь на сцене, все резко меняется. Я так естественно себя там чувствую, это лучшее ощущение на свете. Вот почему я продолжаю этим заниматься. Это как отправиться в отпуск – ты терпеть не можешь аэропорты и самолеты, но как только добираешься до места, ты чувствуешь себя восхитительно.

У тебя есть какие-нибудь особенные треки с нового альбома, которые тебе хочется сыграть вживую больше других?
– Я бы сказал, что это все, что в нашем сет листе, потому что мы их еще никогда не играли. Только по прошествии нескольких шоу я смогу выделить какие-то конкретные треки, но в любом случае с нетерпением жду этого тура. Это действительно большой шаг и для группы, и для меня самого, потому что будет столько новых элементов и нового материала. Скорей бы уже зажечь!

ОРИГИНАЛ на The Aquarian