“Orkus” май/июнь 2016

По приезду весной в Берлин, мы встретились с Энди ЛаПлегой, наделавшим шуму в местных газетах не только из-за своего сценического героя Combichrist, и расположились в уютном углу бара. После подвернувшейся нам эксклюзивной возможности послушать новый альбом (первое впечатление: где-то между сжатой в кулак агрессией и эмоциональными американскими горками есть приглашенные вокалисты), мы обсудили, что попадает под кожу Энди.

Когда ты впервые стал подумывать о том, чтобы сделать татуировку?
– Точный возраст не помню, но в любом случае я был еще очень молод. Мой дедушка был моряком, и у него было много татуировок; конечно, среди них было достаточно плохих, но в детстве они все для меня были очень впечатляющими. Я все не мог дождаться, когда я наконец вырасту и смогу сделать себе тату без разрешения родителей. Мне казалось, что они сами мне никогда не разрешат. Так что, как только мне исполнилось 18, я пошел и сделал свою первую татуировку.

Каков был сюжет первой тату, и как он пришел тебе в голову?
– Это была очень плохая биомеханика. Такие тату были популярны в 90-е, считалось, что у каждого должна такая быть. Я не могу ее показать, потому что она уже перекрыта другой. (показывает на верхнюю часть руки) Я не пожалел о том, что сделал ее, но у меня появилась идея получше, и другого места для нее не нашлось. К тому же, должен признать, выглядела та тату не очень хорошо. К тому же выполнена она была в черно-серых тонах, а я вскоре понял, что цветные мне нравятся больше.

Как среагировали твои родные, когда ты пришел домой с татуировкой?
– Это целый анекдот. Я пришел домой в рубашке с длинным рукавом, чтобы спрятать тату. Вместо того, чтобы рассказать своему отцу о том, что я уже ее сделал, я решил спросить у него разрешения на татуировку, чтобы увидеть его реакцию. К моему большому удивлению, он сказал, что это отличная идея, и даже хотел посоветовать мне знакомого мастера. Я был совершенно потрясен, так как считал, что мой отец запретит мне делать тату. Вместо этого он стал убеждать меня идти забиваться к его старому коллеге. Я был в полной растерянности. И таки признался, что уже сделал тату. Я снял рубашку, а отец восхищенно воскликнул, как она ему нравится. На эти восторженные вопли пришла моя мама и спросила, что происходит. Тут я подумал “ой-ой, сейчас будет читать лекции”. Однако она так же восприняла эту новость с энтузиазмом и внезапно начала рассказывать мне о своих идеях татуировок. В этот момент я окончательно перестал понимать мир. Даже несмотря на то, что они поддерживали меня после каждой моей тату, я все равно каждый раз ждал противоположной реакции. Мой отец, кстати, настолько проникся всем этим, что уже хочет сделать себе рукав.

У тебя есть “Mom&Dad” тату?
– Нет, не в столь явном виде. В каждой моей татуировке есть частичка их обоих, ведь мы в очень хороших отношениях. Мне кажется, что вся моя жизнь – это Mom&Dad тату.

Ты помнишь, как ты себя ощущал со своей первой татуировкой?
– Все было как у всех. Ты начинаешь носить такую одежду, чтобы все видели твою тату, и говорить “Ей нужен воздух, чтобы быстрее заживала…” (смеется) И ходишь такой гордый. Это мне напомнило моего бывшего одноклассника, у которого был набит двухсантиметровый скорпион на руке. Была середина зимы, но он все равно разгуливал в одной жилетке и с важным видом вещал о том, что не так уж это и больно было, а мы все над ним угорали. К тому моменту у меня уже полрукава было, поэтому мне особенно смешно было это слышать. Но это было именно то самое типичное поведение человека, набившего первую татуировку.

У тебя есть свой татуировщик?
– У меня их три, к кому я регулярно наведываюсь: в Германии, Норвегии и Атланте. Они все мои друзья, у меня заранее никогда нет идеи, я просто прихожу к ним и говорю “Эй, закрывай двери, давай тусить”. Потом мы выпиваем по паре пива и расслабляемся. Если в итоге есть настроение, то мы переходим к татуировке. Именно таким образом на мне появилась большая часть моих тату, особенно это касается моего норвежского татуировщика, которого я вижу примерно раз в год. В этот день его салон всегда берет выходной, мы там тусим, пьем и весело забиваемся. Мой татуировщик в Атланте забил большую часть моей левой руки и еще спину, но она все еще не доделана до конца. С этим всегда сложно, вечно времени не хватает.

Значит, это будет твоим следующим проектом?
– Да, закончить спину. Но я по этому поводу не беспокоюсь. Если все будет делаться быстро, через несколько сеансов на мне уже не останется свободного места. Кстати, мои ноги – чистый холст, на них всего пара тату. И я могу сказать почему: зачем мужику снимать штаны, когда он душевно зависает со своими друганами? В такие моменты не приходят спонтанные идеи забить ноги. Ты не думаешь “О, сейчас самое время забить коленки”. По факту, я действительно планирую в ближайшее время забить колени и подмышки. Жду с нетерпением этого момента.

Есть ли такие части тела, на которых ты никогда не сделаешь тату?
– Мое лицо. У меня нет на это никакого особого объяснения кроме того, что я просто не хочу иметь татуировок на лице. Хотя, если на мне когда-нибудь кончится место, возможно, я посмотрю на это по-другому. Ведь, все-таки, шея и голова у меня уже забиты. Когда я делал тату на голове, я все спрашивал себя, зачем я это делаю, я ведь даже не буду ее видеть. К тому же, это была самая болезненная тату. Особенно в месте за ушами и непосредственно на кости.

Твои родители считают эту татуировку крутой?
– На данный момент это уже ничего не изменит. Как я уже говорил ранее, мои родители всегда поддерживают меня в этом вопросе. Помню, я однажды встречал отца в аэропорту. На мне была бейсболка, худи и прочая кэжуал одежда. Он посмотрел на меня и спросил, что это я на себя напялил. Мне ведь нужно сохранять имидж, как я могу в таком виде везде шляться. “Ты же рок-н-ролл, ты должен носить черное!” Мой отец правда крут. Он никогда не жалуется, за исключением тех случаев, когда я не одет в черное и не показываю свои татуировки. (смеется)

Что думаешь о прочих модификациях тела?
– Не имею ничего против, но они меня и не привлекают. У меня есть несколько следов от ран после аварий, но нет ничего такого, что я бы сделал намеренно из эстетических побуждений. У меня нет пирсинга, он меня никогда не интересовал. Кстати, я как-то пытался сам себе сделать пирсинг губы гвоздем – я был очень пьян. Это был пипец, кровь повсюду. Кто-то со мной поспорил, что я не смогу проколоть себе губу гвоздем. Ну, я так полагаю, пари я выиграл.

Хочешь показать нам еще что-то из своих тату?
– Вот дятел Вуди, например. еще лого Hot Rods. Самое интересное в том, что только любители хот родов его узнают, так что у вас сразу появляется тема для разговора. Акула – одна из моих любимых тату. Ее предыстория заключается в том, что как-то в начале одного тура я сказал “Иди нахуй, акула, ты пьяна”. В тот момент я сам был пьян. И каким-то образом эта фраза стала девизом тура, все начали ее повторять, и теперь это наша локальная шутка. Я как вернулся из тура, сразу сделал себе эту татуировку. Смысл фразы можете додумать сами.

Закончи предложение “Жизнь без татуировок – это…”
– … просто жизнь. Когда я вижу людей без тату, я не думаю “О, у него нет татуировок”. Странно, но такие люди часто начинают мне рассказывать, что они подумывают сделать себе тату. И я каждый раз задаюсь вопросом, зачем они мне все это говорят, ведь в том, что у них нет тату, нет ничего плохого. Глядя на таких людей, я никогда не думаю “О, вам срочно нужно забиваться”. Люди с татуировками не отличаются от остальных только из-за наличия рисунка на теле. Я не чувствую, что из-за этого принадлежу к какой-то определенной группе. Я забиваюсь лишь потому, что мне это нравится.