This is Where Death Begins

“Moshville.co.uk” июль 2016

В этом интервью Энди расскажет о своем европейском туре, о Combichrist и о новом альбоме This is Where Death Begins.

Добро пожаловать в Глазго, как проходит тур?
– Вчера мы были в Ньюкасле, там всегда весело. Любое шоу в Британии – это всегда весело, у нас тут много друзей. В Лондоне всегда концерты покрупнее, но вообще в Британии мы играем в маленьких клубах с более интимной атмосферой.

С вами приехали Rabia Sorda и Filter. Хорошо ли вы с ними сработались, и учитывается ли твое мнение при выборе групп разогрева?
– Я пытался собрать этот состав для тура уже года два как. Я люблю каждого из участников этих групп, я давно с ними знаком, и мне пришлось здорово потрудиться последние два года, чтобы понять, когда мы сможем все вместе собраться. Все такие “О да, давайте сделаем это”, а потом “О нет, у нас в это время выходит альбом, мы будем заняты”, так что у нас были некоторые проблемы с тем, чтобы все состыковать, но в итоге нам все удалось, и это замечательно. Я люблю этих ребят, они мне как семья, и они стали ею еще до того, как мы вместе поехали в тур.

Говоря о нынешнем составе Combichrist, откуда вы все и как вы встретились?
– Небольшой экскурс в историю… В общем, я играл панк и хардкор с 92-го года, тогда мы начали ездить в туры. Я занимался этим почти все 90-е, и я так устал от других участников группы, что решил заняться электронной музыкой, потому что мне никто не нужен был. Я начал писать электронную музыку, и я делал это в одиночку. Потом я встретил Джо (сейчас он мой барабанщик) в туре, и он сказал мне “Тебе нужны живые барабаны на сцене”. Мы опробовали его предложение, и я подумал “Ок, мне нравится”.
Потом добавилось еще людей, а затем мы встретили кое-кого, каждый день в гримерке он играл одну песню группы Sex Slaves, пока мы готовились к выходу на сцену. И в итоге Джо как-то сказал: “Как насчет того, чтобы Эрик из Sex Slaves стал нашим гитаристом?” Это было довольно спонтанным решением, там все дело было в химии между нами. Я хочу сказать, что в группе было много разных участников, но в итоге остаются лишь те, с кем у тебя налаживается особая связь.
Я сам из Норвегии, живу в Атланте, мой басист из Лос-Анджелеса, второй барабанщик из Феникса, Джо из Нью-Йорка, Эрик из Филадельфии. Мой звуковик из Канады, гитарный техник из Швеции, световик из Германии. Тот еще кавардак, но мы отлично справляемся!

Значит, Combichrist является твоим основным проектом с 2003-го года?
– Ну, первый релиз был в 2003-м, но я начал заниматься им в 2002-м. Первый альбом был своего рода расчисткой рабочего стола, в него вошли отдельные треки, которые были просто моими экспериментами, и я думал “Что мне с этим делать?” Это даже не было никаким проектом, но я позвонил своему лейблу и сказал, что хочу выпустить это. Меня спросили, есть ли у меня для этого какое-то название, а у меня его не было, так что мне сказали заняться альбомом и придумать название позже.
Я отправил им материалы, и решил, что для всего этого мне нужен персонаж, и довольно гадкий. У меня в свое время был панк-рок фанзин под названием Combichrist. В общем, это был комикс про панк-рок мессию, который напивался, избивал людей, трахался и кололся, потом просыпался наутро в абсолютно здравом уме и начинал исцелять людей.

Как изменилась твоя музыка по сравнению с альбомом 2014-го года? На нем она была несколько тяжелее и мрачнее, чем на этом.
– Думаю, тяжелее в нем был разве что продакшн, и он был менее целостным. Дело в том, что в нем было больше забойной электроники. В этом альбоме, ввиду того, как мы его писали, очень мало электроники. Электроника была основным элементом в предыдущих альбомах, в этом же она нужна лишь для более органичного звучания. Моя жизнь уже не та, какой она была 2 года назад, теперь все совершенно по-другому. И я никогда не думал о предыдущем альбоме, как о более мрачном.
Этот же альбом кажется мне самым завершенным из всех, что я записывал, и в нем есть элементы всего, что я когда-либо делал. В нем есть элементы панк-рока, рок-н-ролла, метала, электро и индастриала.
Мы в туре смогли найти подходящий для этого термин: индастриал металкор.

Как люди приняли твой новый альбом, This is Where Death Begins?
– На самом деле очень хорошо. Меня это не волнует, но я всегда беспокоюсь. Чувствуешь разницу? Если я делаю то, что хочу, я не ограничиваю себя никакими правилами, говоря о музыке. Так что если я выпускаю альбом, которым я доволен, значит я сделал то, что хотел. Мне все равно, понравится он людям или нет, но все же я начинаю немного беспокоиться, если людям он не нравится, ведь это значит, что я сделал шаг назад. К счастью, каждый раз, когда мы выпускаем новый альбом, очень многие начинают жаловаться. Проблема лишь в том, что я делаю это каждый раз, и всем пора бы уже привыкнуть, но в конце концов мне везет, и люди начинают вникать, они говорят “Сначала я не проникся, но после нескольких прослушиваний я оценил его по достоинству”. Это абстрактное искусство – ты не поймешь его, пока не заберешься в голову создателю.

В студии ты все еще работаешь один или вместе с кем-то?
– Сначала я был один, затем мы записали альбом. Ну в смысле демо было записано полностью в моей студии, а затем мы приехали в Малибу и записали гитары с Оуми из Filter, а с Крисом из Filter записали барабаны.

Когда ты в студии один, у тебя есть представление о том, как все должно звучать вживую?
– Мы так много выступаем, что я всегда держу наши шоу в уме, когда пишу что-то. Я считаю, что остальные участники группы здорово влияют на мои альбомы, хоть и не напрямую, но они вдохновляют меня. Когда я сижу в студии, я точно знаю, что будет делать барабанщик в тот или иной момент своей партии. Я могу представить это себе, я так хорошо их всех знаю, что я знаю, что, например, вот это будет хорошим кусочком для Джо, или вот это будет отличным моментом для Эрика. Так что когда я пишу музыку в студии, я знаю, что они рядом, хоть их там и нет.

Чем планируешь заняться после тура?
– Я останусь в Лондоне, чтобы поработать над Hellblade, затем вернусь в Берлин к своей женщине, отдохну пару дней. Потом пара фестивалей, и я вернусь в Штаты. Меня там ждет судебное заседание (смеется), а потом мы поедем в тур по США.

Потратив 2 года на сбор этого состава, сможешь ли ты назвать какие-нибудь три группы, с которыми ты хотел бы скооперироваться?
– Я всегда думаю над этим вопросом. Но слишком сильно. У меня постоянно возникает эта дилемма, когда я пытаюсь все организовать. Но я не знаю, кого назвать, не считая тех, с кем я хотел бы отправиться в тур. Особенно сейчас, посреди тура, трудно назвать кого-то еще, ведь все просто идеально. Не могу представить себе, чтобы мы поехали в тур с кем-то еще. Эти ребята – наша семья, понимаешь? Не знаю… Правда. Вообще, рассматривая самые безумные варианты, я был бы не прочь объединиться с Amon Amarth и Робби Уильямсом. Отличный тур получился бы! (смеется)

У тебя все еще остается время на Panzer AG?
– С ним покончено. Он мне нравится, и я не рад тому, что группа мертва, потому что в ней я играл с моими хорошими друзьями, и мне не хватает этих концертов. Со Scandy покончено, как и с Panzer AG и Icon of Coil. На самом деле меня сильно шокирует то, что теперь я могу делать все, что посчитаю нужным для Combichrist. Раньше я сидел в студии и думал “это могло бы быть отличной песней”, а теперь я просто добавляю ее в альбом, если она мне нравится. Так что я все еще в шоке от того, что свободно могу экспериментировать.
Сейчас я работаю над кое-чем еще, но это еще не официально. У меня намечается еще пара проектов, один из них – это акустический панк-рок в духе Тома Уэйтса с примесями рокабилли, блюза и кантри.

ОРИГИНАЛ на Moshville