“MetalUnderground.com” октябрь 2016

С Combichrist все началось с Энди ЛаПлеги в Норвегии в начале 90-х. Он был очарован атмосферой индастриала. Техно-бары сейчас довольно распространены в Европе, но в то время для родного города ЛаПлеги жесткие биты были чем-то непривычным. В столь маленьком городе разношерстные музыканты были частью одной дружной “сцены”, в которой он развлекался с разными проектами и жанрами. Метал был его главным увлечением, и если бы не один известный блэк-металлист, ЛаПлега так никогда бы и не узнал о мрачных пассажах индастриала. Это новое открытие заставило его попробовать что-то совершенно другое, что увело его от метал-“сцены”, но показало ему целый новый мир.

ЛаПлега был далек от метал-“сцены”, когда основал Combichrist, и теперь многие его поклонники не согласны с этим новым направлением. На “This is Where Death Begins”, восьмом студийном альбоме, группа отошла от электроники своего раннего периода и примерила на себя металлическую оболочку. Это новое направление стало самым успешным за всю карьеру группы. “This is Where Death Begins” стал их самым продающимся альбомом. И все это получилось без какой-либо необходимости искать одобрения у фанатов. Группа совсем недавно отыграла перед огромной толпой на Knotfest, и сейчас они в туре с Cavalera Conspiracy. Будучи группой из шести человек, включая двух барабанщиков и двух гитаристов, Combichrist устраивает невероятное по энергетике шоу, повторить которое под силу лишь единицам.

В промежутках между выступлениями с братьями Кавалера Combichrist устраивают свои хэдлайн-шоу в городах поменьше. На таких концертах фанаты лицезреют шоу посочнее, а в сэт-листе к избранным новинкам добавляется больше старых песен. Перед тем как выйти на сцену в Остине, штат Техас, Энди ЛаПлега поговорил со мной о новом альбоме и туре.

> Половина североамериканского тура с Cavalera Conspiracy уже позади. Сегодня ваше хэдлайн-шоу. Как проходит тур?
– Отлично. Они классные парни. Мы прекрасно сработались и уже здорово с ними сблизились. В некоторые свободные дни мы устраиваем свои концерты. Все идет хорошо. Для нас все идет хорошо из-за взятого нами курса. Их публика нам подходит. Забавно, ведь это у них “Roots”(корни)-тур, но и у нас в этом туре тоже вроде как наши “корни”. Довольно иронично получается, но мы вернулись к нашим корням, к метал-“сцене”. Какое-то время мы играли электронику и индастриал, но теперь мы снова возвращаемся на исходную позицию.

> То есть когда ты основал группу, в ней было больше метала? Я думал, это была электроника?
– В Combichrist-то был электро/пауэр-нойз и прочая электроника, но до этого, в 90-х, я был частью метал, хардкор, панк-рок “сцены” и всякого такого. Единственная причина, по которой я основал Combichrist – это желание попробовать что-то новое. Мне осточертели другие участники группы. Никто из них не знал, чего хочет. У одного была постоянная работа, и он не мог ездить в туры. Мне 41, и я езжу в туры с 16 лет. В конце концов меня достали эти люди, которые не понимали того, что я хотел, и я решил “Нахуй все! Я просто куплю себе кое-какое электронное оборудование и что-нибудь придумаю”. И в итоге появился Combichrist. Мы постепенно возвращаемся к своим истокам, но мы не оставляем в стороне то, что вдохновило и повлияло на нас. Все те мелочи, что сопровождали нас с Combichrist – я смешал их с тем, чем я занимался раньше, и собрал в единое целое.

> Техно-“сцена” крайне популярна в Европе. Насколько этот факт повлиял на музыку Combichrist?
– В 90-х никак. В 90-х я увлекался панк-роком, металкором и металом. Лишь этим. В 90-х в моем городе не было крупной электронной “сцены”. В основном все увлекались металом, дэт-металом и хардкором. Это было моей “сценой”. Я жил в очень маленьком городе, так что даже и хип-хоперы, и синтпоперы, все были на одной “сцене”. Мы увлекались такой музыкой. И все мы были музыкантами. Мы все играли в каких-то группах, так что бывало я сидел с кем-нибудь в студии и помогал с хип-хоп проектом, а в другой день я играл на басу для какой-нибудь грайндкор команды. Сегодня я играю в своей панк группе, завтра я играю в своей металкор группе. Это безумный городишко, все тесно друг с другом связаны. Даже блэк-метал тогда был частью нашей “сцены”.

> Ты был знаком с кем-нибудь из знаменитых блэкарей?
– Да, я их всех знал. Я вырос на одной “сцене” с ними. Я довольно рано узнал об индастриале благодаря Евронимусу. Я захаживал в его музыкальный магазинчик и покупал у него разный метал. Он был первым в Норвегии, кто стал продавать такую музыку. Я постоянно зависал у него в магазине и что-нибудь выбирал. И он такой: “Зацени вот это. Это очень мрачная хрень!”. И это был чистейший индастриал. Он слушал его еще тогда.

> Ему нравилась атмосфера.
– Именно. Мне как раз хотелось чего-то такого, когда я ушел в электронику. Мне хотелось подобной атмосферы. Помню, как я впервые оказался на концерте индастриал группы. Я подумал: “Бля, да это мрачнее любой блэк-метал группы, что я когда-либо видел!”. Сама атмосфера была очень мрачной. И вот почему независимо от того, как сильно мы углубимся в метал, я хочу сохранить эту кинематоргафичную индастриал-атмосферу. Даже если мы снова станем играть металкор, мы все равно ее сохраним. Она должна остаться, потому что она передает определенные эмоции.

> Каково это – каждый день смотреть как Sepultura играет “Roots”?
– Это безумие, ведь я помню, что у нас был концерт, когда они были в первоначальном туре с “Roots”. Я выступал со своей старой металкор группой вместе с Machine Head и Crowbar за день до них в том же самом клубе. Мы тогда приехали в город на день раньше. А я даже понятия не имел, что у них там концерт. Так что я был на их концерте с “Roots” еще тогда, и играть с ними сейчас – это ебаное безумие.

> Вы проводите конкурс среди своих фанатов, и победители получают возможность затусить с вами в вашем автобусе. В чем суть конкурса? Вам нравится проводить время с вашими фанатами?
– Да, чувак. Раньше мы устраивали мит-н-гриты перед шоу. Мы продавали по 30 таких ВИП-билетов. При таком раскладе не получалось уделить всем достаточно внимания, так что мы сократили количество мест до 5 и стали проводить встречи в автобусе. Мы просто тусим вместе, и это 21+, потому что у нас полно алкоголя. Мы просто пьем, болтаем и все такое. Получается гораздо более тесное общение. Конкурс – это просто развлекалово такое. Иногда нужно пить на скорость, иногда мы ставим миску с виски на пол, и кто выпьет его из миски без помощи рук и помяукает, тот выигрывает. Мы все время придумываем что-то разное. Это делается просто веселья ради.

> Combichrist выступили на Knotfest meets Ozzfest в прошлые выходные. Как все прошло? Как публика вас приняла?
– Было круто. Мы нихрена не видели, потому что было очень пыльно. Фест ведь посреди пустыни. В толпе было одновременно три мош-пита, и мы как будто бы смотрели “Безумного Макса”. Все что мы видели – это пыль и беснующуюся толпу. Было круто. Мне очень понравилось. Было весело, мы отлично провели время. Нам удалось посмотреть выступления других групп. Мы видели Amon Amarth и Suicide Silence.

> А на Ozzfest вы тоже были?
– Мы были на Ozzfest, правда мы приехали очень поздно. Мы приехали как раз к выступлению Megadeth. Было круто. Ну и Black Sabbath, конечно же, мощно зажгли. Я был на концертах Sabbath несколько раз, но этот, бесспорно, был лучшим. Было просто охуительно. Они все были в ударе. Думаю, они выложились по максимуму, потому что это должно было быть их последнее шоу на Западном Побережье. Даже Оззи не казался таким уж старым на сцене. Он зажег по полной. Конечно же, Slayer тоже были в ударе. Slayer всегда в ударе.

> Выступление на таком фестивале и тур со звездами такой величины наверняка благоприятно сказываются на вашей карьере. Вы замечаете, что ваша фанбаза быстро растет? Как ты думаешь, с чем это связано?
– Мы выступаем с хэдлайн-шоу в городах поменьше в свободные дни. Размер фанбазы особо не меняется, потому что наши фаны – это хардкорные ребята, которые постоянно приходят на наши концерты. Мы никогда не выступаем на крупных мероприятиях здесь, типа этого фестиваля, потому что из всей этой огромной публики на наш концерт придут единицы. Для нас большую роль играет Европа, потому что за последние несколько лет мы выступили на Wacken, Summer Breeze, Rock am Ring. В Европе это сыграло для нас большую роль. Knotfest стал для нас первым североамериканским фестивалем. Мы еще ни разу не выступали здесь на фестивалях. Все эти годы мы выступали только в клубах. И это было круто. А в Европе мы постоянно на фестах.

> “This Is Where Death Begins” вышел несколько месяцев назад. Что ты сейчас думаешь об этой пластинке спустя все эти месяцы?
– Я очень ей доволен. До той степени, что я почти что не хочу играть ничего кроме песен с этого альбома, потому что благодаря ему у группы теперь особая химия. У нас два барабанщика, два гитариста и басист. У нас на сцене шесть человек. В прошлом у нас было много электроники. Кажется, всего этого больше нет. Мы играем как настоящая живая группа, и атмосфера на сцене теперь другая. Мы все полны энергии, и нам всем нравится новый материал. Нам очень нравится играть его. Так что для нас это хороший альбом. Если бы альбом был хорош в записи, но не так хорош на сцене, для меня этот альбом в итоге не был бы хорошим.

> И как новый материал показал себя вживую? Похоже, у многих песен есть припевы, которым удобно подпевать.
– Отлично показал. Мы все еще играем и старые песни тоже, чтобы порадовать фанатов. Выпустив восемь альбомов, сложно составить плейлист, который понравился бы всем. Так что нынешний сетлист – это как бы наше избранное. На новом альбоме еще есть пара песен, которые мы не исполняли вживую, и нам очень хочется сыграть их в следующем туре. Получается, что мы как бы исполняем тизер альбома и тем самым его рекламируем. Мы играем много новых песен. Отзывы были отличными. Многие олдскульные фанаты возненавидели новый альбом, потому что они слушают только электронику. Не люблю смотреть на цифры, но мы уже продали вдвое больше копий “This Is Where Death Begins”, чем было продано “We Love You” за два года. А этот альбом вышел только три месяца назад. Стоит ли мне при таком раскладе беспокоиться о жалобщиках? Я буду просто радоваться тому, что дела у альбома идут отлично. Я выпустил его не ради того, чтобы стать успешным. Я выпустил его, просто потому что он мне нравится. Просто потому что я хотел записать этот альбом. Я никогда ничего не менял ряди выгоды и типа того. Этот альбом гораздо тяжелее предыдущих. Он гораздо мрачнее. Некоторые люди не ожидали от меня перемен. И это удивляет меня, потому что каждый новый релиз Combichrist немного менялся, так что меня поражает, что люди не понимают, что мы будем делать что-то новое.

> Песни “We Are the Plague”, “My Life My Rules” и “Don’t Care How You Feel About It” – они о том, что нужно делать все по-своему и не позволять людям тянуть тебя вниз. В “Destroy Everything” даже есть строчка “ты не можешь быть акулой, если ты овечка”. Это общая тема альбома?
– Да. И кстати название “This is Where Death Begins” – оно не о смерти, оно о перерождении. Смерть начинается с жизни. Смерть начинается с рождения. Так что это своего рода перерождение группы, это что-то вроде “Если вам не нравится то, что я делаю со своей группой, идите нахуй! Если вам не по душе то, как я себя чувствую, идите нахуй! Если вам нравится то, что я делаю, вы с нами. Вы понимаете, что мы делаем”. И это касается не только музыки. С личной жизнью то же самое. Многие понимают меня. Многие понимают, что важно не то, что хотят от тебя другие, а то, что ты сам хочешь делать по жизни. Именно так я отношусь к своей музыке. И так было всегда. Я растерял всех своих фанатов на хардкор-“сцене”, когда ушел в электронику. Они такие “Какого хрена ты делаешь?”, и внезапно я больше не на их “сцене”. Честно говоря, мне было насрать, потому что тогда я хотел заниматься именно тем.

> Это прямо как Дэвид Винсент из Morbid Angel – он живет здесь и играет кантри. Люди смеются над ним, но он делает то, что ему хочется.
– Знаешь, сколько дерьма полилось на Дэвида, когда мы записали электронную версию одной из песен Morbid Angel? Но ему было плевать. Он выпустил эту песню, потому что мы ему нравимся. Нам он тоже нравится. Мы хорошие друзья. Ему нравится то, что делаем мы. Нам нравится то, что делает он. Почему бы не скооперироваться и посмотреть, что из этого выйдет?

> “Black Tar Dove pt 1” и “Black Tar Dove pt 2”, очевидно, связаны между собой. Как музыка и тексты песен помогают рассказать историю? И в чем твоя история?
– В общем-то это одна песня. Я вижу эту песню, как короткий фильм. В жизни нет никакого реального смысла. У меня в голове засел образ демона-кукловода, управляющего этим миром. И с этой картиной в голове я подумал “Как мне выразить все это словами?”. И получилось вот так. Музыку я написал после. Я понимал, что мне нужно передать определенные ощущения этой песней. У нее должно было быть конкретное звучание, и я просто начал работу над ней, и спустя некоторое время я понял, что иду в верном направлении. Людям не понравится эта песня – да мне насрать. Мы добавим в сетлист “Black Tar Dove” и “Homeward” в следующем туре.

> Говоря об образах. В “Homeward” очень интересный образ ворона. Расскажи мне о нем, в чем состоит метафора?
– Идея в “Homeward”, в которой я произношу фразу “this is where death begins”, заключается в изображении жизненного цикла, это концепт всего альбома. В жизненном цикле возвращение домой – это конец. Ты возвращаешься домой, ты закончил путь. Ты идешь и видишь всю свою жизнь, все что произошло. Ты следуешь за вороном к своей смерти. Перед глазами проплывают разные образы из твоей жизни, пока ты идешь по пустынным улицам. Ты проходишь мимо массовых беспорядков, но никто тебя не замечает. Ты идешь по этому лабиринту. Здесь такая же история, это снова напоминает короткий фильм. Я представлял себе времена Джека-потрошителя, горящие уличные лампы, каменные дороги, и люди с дубинками дерутся на улицах. Все эти персонажи имеют какое-то значение в жизни героя, и он идет к своему концу. Это что-то вроде выражения “вся жизнь проносится перед глазами”, вот о чем “Homeward”.

> Чем планируешь заняться по окончанию тура?
– Мы выступим на фестивале в Германии на Рождество. Будет весело. А так в ноябре-декабре я засяду в студии работать над новым материалом, или просмотрю этот альбом и подумаю, не снять ли нам еще один клип. У меня столько разных идей на разные песни. У меня есть кое-какие мысли насчет “We Are the Plague”. Они эпичные. Понятия не имею, как это можно снять. Посмотрим, как все сложится. Надеюсь, я смогу придумать, как все правильно сделать, изображу это на бумаге и передам режиссеру. Посмотрим, что мы сможем сделать. Мы уже подумываем о том, чтобы поехать в еще один тур по США весной. Еще не знаю с кем. У меня есть пара идей. Я уже переговорил кое с кем. Что бы в итоге ни решилось, будет круто. У нас обязательно будет более крутая постановка, мы кое-что реорганизуем. В этот раз у нас вообще ничего нет. У нас даже свет не был продуман. Мы решили вообще ничего такого не делать в этом туре. Мы решили просто выходить на сцену и играть, мы хотели доказать себе, что мы можем устроить шикарное шоу без каких-либо дополнительных элементов. Многие группы ничего из себя не представляют без своих постановок. Поэтому в этом туре мы хотели просто выйти на сцену и зажечь, а в следующий раз придумать что-то крутое. По крайней мере мы планируем так сделать.

Оригинал на Metal Underground